Бабка Аксинья склонилась над обгоревшим творением и горько зарыдала. Она вспоминала как брат, еще в довоенные годы, катал ее по всему поселку на самокате, над которым они вместе возились целую неделю. Шестилетняя Ксенька задорно смеялась, а ласковый ветер весело трепал ее русые прияди. Этой веснущетой девченке ничего не было страшно, ведь рядом с ней стоял самый родной человек на свете. Отважный, веселый, добрый, любимый брат.
Бабка Аксинья так потдалась воспоминанием, что не заметела, как распахнулась неуспевшая сгореть калитка, и вошел старый израненый человек. Его лицо было настолько родное, что слезы на морщинестых щеках бабки Аксиньи сразу высохли. Она кинулась на шею брату и опять зарыдала. Но теперь это были слезы радости.